Вера ПРОНИНА: Заниматься всю жизнь творчеством – счастье!

Имя курской художницы Веры Михайловны Прониной хорошо известно в культурной среде не только нашего региона. 17 апреля она отметила юбилей. Небольшого роста, худенькая, с живыми реакциями, удивительно молодым взглядом, она гостеприимно встретила меня в своей мастерской. Беседовать с ней – отдельное удовольствие. ­Открыта, мудра, глубока в суждениях.

– Вера Михайловна, расскажите о своих истоках. Как и когда вы ощутили свой дар художника?

– Все, видимо, из детства. Мои предки по отцовской линии жили во Льгове. Папа был военный офицер, летчик. Звали его Михаил Евтропович, такое редкое отчество. Служил до войны на востоке страны, в Приморском крае. Мама занималась детьми. Очень красивая пара была. Я – третий ребенок в семье, родилась за два месяца до начала Великой Оте­чественной войны. Папу сразу призвали на фронт, он погиб в 1943 году в Подмосковье, в 32 года. Позже, взрослой, я узнала, что он совершил много вылетов, имел боевые ордена, блестящую характеристику от командования. Мама с тремя ребятишками оставалась в Приморье, в городе Воздвиженский, где я и появилась на свет. После Победы мы вернулись на родину отца, во Льгов.

В школе все предметы давались мне легко. У нас был замечательный педагог по рисованию, и мне очень хотелось научиться этому ­искусству. Однажды в питомнике рядом с нашим домом увидела мужчину с холстом и масляными красками, он писал этюд. Меня это так удивило и поразило! Никогда в жизни не видела профессио­нального художника! Вот не прошла же мимо, что-то потянуло подойти и посмотреть. Наверное, знак судьбы...

Когда оканчивала семилетку, то в местной газете попалось на глаза объявление о наборе в Курское художественно-графическое педагогическое училище. Шел 1955 год, мне исполнилось четырнадцать. Я была очень активной и самостоятельной. Короче, поехала в Курск поступать, не имея представления, что меня там ждет. Конечно, не поступила, потому что никогда прежде не видела ни таких красок, ни такой бумаги. А экзамены по живописи, рисунку, композиции предстояли очень серьезные. Вернулась домой, продолжила учиться в восьмом классе и готовилась поступать. Конкурс снова был колоссальный – 90 человек на курс! Но я прошла! В Курское училище тогда съезжались будущие художники со всех республик и концов огромной страны. Педагоги у нас были замечательные!

– И как сложилась ваша профессиональная карьера?

– После училища два года преподавала в родной школе. Потом поехала в Ленинград получать высшее образование в знаменитой Мухинке. Экзамены сдала, а на собеседовании вопросы стали задавать: «Общежитие требуется?» – Да. «Стипендия нужна?» – Нужна. «Ну, приезжайте в следующем году!» Я вернулась в Курск, в свое училище, к тому времени оно стало художественно-графическим факультетом пединститута. Меня там помнили, тепло встретили и декан, и ректор. Сказали, зачтут экзамены в Мухинке, но потребовали написать заявление, что не сбегу. Просто некоторые ребята после второго–третьего курсов бросали худграф и уезжали поступать в престижные столичные вузы. Я дала обещание закончить учебу. На защите диплома выставила картину «Материнство», весь подготовительный материал и еще шесть больших законченных портретов. Получила оценку «отлично», хорошие отзывы.

Как отличница могла выбирать место будущей работы. В итоге поехала в педагогическое училище Улан-Удэ, в столицу Бурятии. Была осень, из Москвы добиралась четверо суток, увидела все реки России, красивейшие места. Один Байкал – чудо природы – проезжали семь часов.

Год преподавала рисование. Затем получила предложение от директора училища организовать художественно-графическое отделение. Два с половиной года с огромным удовольствием занималась этой работой. А потом пришло предложение из Курска преподавать на родном факультете. Улетала под Новый год. Думала, все пройдет тихо, спокойно. Но когда в четыре ночи вышла на порог общежития, увидела, что весь худграф собрался меня проводить.

В Курске на худграфе преподавала 45 лет. Прошла путь от ассистента преподавателя до профессора кафедры живописи, работала с огромным удовольствием. Я ведь занималась не только педагогикой, но и творчеством. Для меня это всегда было важнее всего. Сколько было замечательных учеников! Талантливых, ставших серьезными мастерами, членами Союза художников, заслуженными учителями…

Но в один прекрасный момент ясно почувствовала – хватит, все. В 75 лет вышла на заслуженный отдых. Сейчас просто наслаждаюсь свободной жизнью. Сколько в ней еще неизведанного, интересного, притягательного. Будь то наша великая классическая литература, музыка, театр, балет, кино… Бездна всего, что хочется успеть познать, понять, пережить. 

– У вас огромнейший пласт жизненных и профессиональных наблюдений как педагога. За полвека студенчество изменилось?

– Разительно поменялось. Я и ушла потому, что почувствовала – стало неинтересно работать. Болонская система навредила нашему образованию. Раньше был специалитет, я вела третий–пятый курсы. За эти три года формировался человек, студенты уже взрослые, понимали, что к чему. С ними было здорово и на пленэры ездить, и на экскурсии, и об искусстве толковать.


Когда в университете открыли живописное отделение, я еще надеялась, что появятся те – их всего оказалось 4-5 человек, – которые хотят стать чистыми художниками. А пришли совсем другие – мы называем их «кнопочники». Они хорошие ребята, замечательные, но искусство, творчество им неинтересны. И мне с ними было неуютно. Потому и ушла на пенсию.

И какое же замечательное время настало! У меня началась новая, совершенно потрясающая жизнь! Я ни от кого не завишу, никому ничем не обязана, только творчество, выставки, искусство, литература, книги… Иногда слышу, люди не хотят уходить на пенсию, и думаю, ну зачем я так долго задержалась на работе!

В 77 лет мне присвоили звание «Заслуженный художник России». Это случается крайне редко в нашей организации СХР. Выходит, повезло дожить!

– Творчество вдохновляет, придает силы жить?

– Абсолютно точно! Неважно, что я пишу – портреты, натюрморты, пейзажи, мне нравится все! Что вижу, то и пишу. Живопись – это ведь образ жизни, и самоценна она сама по себе, если настоящая.

– Но это ведь и адский труд, требующий огромных сил, напряжения?

– Не соглашусь! Для меня писать картины всегда радость и удовольствие! Увлекателен сам процесс, он всегда непредсказуем. Я каждый раз работаю на эмоциях. То ощущение, которое получаю от натуры, хочется передать. Никогда не высчитываю конечный результат, и получаются очень разные работы, как мне говорят на выставках.

Я прошла через множество экспериментов за свою жизнь. То писала без белил, то на желтой палитре строила композиции, то обостряла цвет и форму, то вообще отключала сознание и работала на подсознании… По-разному выходило. И потом, когда смотришь на свои картины, понимаешь, что войти снова в то же состояние невозможно.

А иногда случались моменты, словно не я пишу, а кистью водит невидимая чудесная сила. Какая-то энергия свыше управляет мною. Это счастье, конечно.

– Об этом феномене рассказывала и писательница Виктория Токарева. А что для вас важнее – оценка коллег, зрителей или собственная?

– Мне всегда был интересен не итог, а сам процесс творчества. Как бы ни хвалили мою работу, если я недовольна результатом, все равно ее взорву. И начну снова.

Ольга Афанасьева


< Вернуться к содержанию

VIP # 02-2021

Комментарии пользователей



Последний комментарий